Охота с луком в США.Часть II

Вот уже несколько лет как я с наступлением января отдавался погоне за дикими кабанами, потомками европейских и русских гигантов. А от опасностей зимнего леса меня предохраняли суперсовременная легкая, но теплая, бесшумная, непромокаемая одежда и чувство хищника-охотника, который должен принести домой мясо и накормить близких. Опасность таилась в том, что я мог вспотеть, двигаясь слишком быстро. Но я не торопился.
Это был еще один день в лесу наедине с ее Величеством Дикостью. Но это был другой день, как и все предыдущие приносивший радостные неожиданности за каждым поворотом тропинки. Я решил остановиться в глубокой лощине и замер, прислонившись к стволу старого клена. Вокруг царили спокойствие и красота. Вдруг, откуда ни возьмись, надо мной вдруг появилась стая ворон. Они с шумом принялись, подобно пикирующим бомбардировщикам, терроризировать своего заклятого врага, старого красно-хвостого ястреба. Он тоже был хищник, и он был моим братом. Но ему сегодня не везло.
Тем временем толстая пушистая серая белка, не подозревая моего невидимого присутствия, прошествовала всего в трех метрах от меня по направлению к старому дубу, видимо, в надежде раскопать под ним несколько желудей. Она, судя по размерам, это явно был он, довольно долго копошилась неподалеку. А я наблюдал за ней, и про себя поздравил с удачей: "Повезло тебе, братишка. Сегодня мне нужна другая добыча".
И стоило счастливчику исчезнуть среди ветвей старого дуба, как мое ухо уловило еле слышный хрюкающий звук, повторявшийся и приближающийся. Стараясь не делать резких движений, я медленно поднял к глазам бинокль. Так и есть, не более чем в ста метрах справа я заметил движение среди зарослей. Это он! Его Клыкачество господин Хрюкало-Ветчинский собственной персоной! Вас-то мы и ждали. Еще с прошлого года.
Мое долгое без движения стояние, от которого слегка затекли суставы, принесло результат: по склону, медленно спускаясь в лощину, ко мне приближался Повелитель Болот, сеньор Клыкардо Щетини. Ярко выделяясь не только на фоне, белоснежности, но даже на фоне серых кустов, он был красив в своем уродстве. Время от времени останавливаясь, он плугообразно обрабатывал свой путь, постоянно находя что-то съедобное. Я был благодарен своему терпению и удобной камуфлирующей одежде. Я был готов к нападению. До нанесения удара оставалось совсем немного.
Вороны вдруг неожиданно прекратили свою кутерьму, взмыв в синеву неба и растворившись в ней, стоило мне только медленно достать стрелу из моего колчана. Мне не пришлось отрывать глаз от приближающегося зверя, стрела, как будто сама, нашла свое привычное место на тетиве. А мои глаза хищника уже искали на теле жертвы место для нанесения одного верного смертельного удара. Дыхание мое усилилось. Наконец-то наши пути должны пересечься, и Дух Леса выбрал для этого совершенное место. Такое случалось со мной и прежде, но не всегда событие завершалось выстрелом. Тем не менее я был готов к нанесению удара.
Он медленно приближался, издаваемые им звериные звуки волновали мое сознание охотника. Я всегда перед выстрелом произношу нечто вроде благодарственного слова Создателю Всего Прекрасного и Дикого, Богине Охоты или Духу Леса. Зависит от того, кого вспомню. Или от того, кто из них верно направил мою руку в последний раз. Это так же помогает унять волнение. Вот он уже в зоне опасности. Я делаю глубокий вдох и быстро произношу про себя мое Слово. Сегодня оно обращено к Великому Духу. А он все ближе. Я начинаю поднимать свой лук, одновременно натягивая тетиву и взглядом сверля отверстие в его груди. В этот момент рука Великого Духа опустилась с небес и направила голову кабана за одинокий пень, стоявший всего лишь метрах в 25 от моей засады. Теперь его глазообразные радары потеряли способность обнаружить мое последнее движение. Мой взгляд и были направлены под его левую лопатку чуть выше локтя. Мир вокруг прекратил свое существование. Один на один был охотник и добыча. Планеты совпали, время замерло. Стрела на полном взводе и в угол рта впивается "поцелуй пуговица" (специальный шарик, который крепится на тетиве для того, чтобы сигнализировать стрелку о правильном положении вещей; он всегда должен касаться одного и того же места). Заканчивая свое Слово, я уже видел его сердце.
Мой лук ("PSE Maxis") абсолютно бесшумно отпустил в полет свой отточенный сигнал смерти. Спокойствие леса было нарушено только еле слышным ударом стальной смерти о живую плоть, и последовавшим за ним соло из дикого, предшествующего короткой агонии, последнего звериного визга. И будто во сне, или, как при замедленной съемке, кабан развернулся на месте, взрыв снег всеми четырьмя копытами, и на фоне его угольно-черного плеча я успел заметить бело-желтое оперение своей стрелы. Уфф!!! Теперь я мог дышать.
Я был уверен в том, что выстрел мой был точен, более того, я знал это. Но по телу пробежала знакомая легкая дрожь. Мне посчастливилось многократно испытать это чувство. Дух Леса направлял мою руку так, как он сделал это в тот морозный день. Но всякий раз после удачного выстрела мною овладевает это непреодолимое волнение. Всякий раз требуется какое-то время, чтобы придти в себя. Убить животное, чтобы накормить близких, я отношусь к этому делу серьезно. В этом есть что-то до святости примитивное. Примитивное, в смысле простое. То, что когда-то делал каждый. И я хочу продолжать это делать. Честно. Один на один. Я хочу продолжать быть охотником, хочу иметь возможность вернуться домой из леса и положить к ногам любимой женщины свою добычу. Поэтому-то я той волнительной дрожи ни на какое чувство не променяю. Я постоял ещё несколько секунд. Дрожащими руками достал первую за последние три часа сигарету. Подошел к тому пню, который сыграл столь важную роль в этой охоте. Присел. Достал из рюкзака термос с еще горячим кофе. Пил, не наливая в стакан. Я сделал это. Удача привела меня в эту лощину. Великий Дух свел наши пути. Мой опыт помог мне провести и завершить эту охоту так, как это следовало сделать. Теперь я уже был спокоен. Но предстояла еще работа.
Следы были очень красноречивы. Уже в том месте, где стрела настигла мою добычу, на снегу алели брызги крови. До этого места следы шли ровненько, двумя параллельными линиями. Но около пня, будто бомба разорвалась; так была взрыхлена земля там, где он, смертельно раненный, в последний раз изменил направление движения. Я насадил на тетиву новую стрелу и пошел по следу. На девственно чистом снегу его след, благодаря беспорядочным алым пятнам, вдруг напомнил мне какую-то красивую абстрактную картину из какого-то музея. Только эта картина на снегу была куда более впечатляющей, чем любая абстракция. И этот след был полон запахов зверя и охоты. Это было прекрасно: идти по кровавому следу своей добычи и вдыхать запах жизни, которая, я уверен, парила надо мной в этот момент на крыльях хищника. Я взглянул в небо и совсем не удивился верности своего предчувствия: старый ястреб кружил над лощиной. Доброй охоты, брат! Спешить было некуда. Я снова остановился, достал из кармана плитку "Сникерс" и принялся неторопливо жевать ее, запивая остывающим кофе. Я чувствовал себя частью этого мира. Я был его частью.
Через несколько минут я снова пошел по следу. И, огибая густые заросли в самом узком месте лощины, я почти наступил на своего кабана. Жизнь покинула его в тот момент, когда он, промчавшись предсмертным галопом не более100 метров, остановился, чтобы сделать последний вдох. Стрела по-прежнему была с ним, она торчала с двух сторон его бочкообразной груди, пробив легкие и перерезав кровеносные сосуды, ведущие к верхней части сердца. Я убил его. Но смерть, которую я ему подарил, оказалась самой быстрой, эффективной и безболезненной, которая только может настичь животное в дикой природе. Его не запорол своими клыками насмерть более сильный соперник в битве за первенство в стаде или за права на спаривание. Он не был загнан стаей койотов в болото, растерзан и съеден живьем. Он не заразился смертельной болезнью и не умер в долгих и мучительных агониях. Он не состарился, не потерял возможность питаться, а значит, он не издох от голода. Это прекрасное животное не было покорено, одомашнено, а затем отправлено на бойню под электрошок и далее в консервные банки. Он был убит чисто и естественно в том диком лесу, в котором он вел свою дикую жизнь так, как ему было предписано Великим Духом, создавшим его. Пав от моей стрелы, он стал моей добычей. Ему не довелось испытать страданий, он в течение нескольких секунд истек кровью, тем самым завершив цикл. И я гордился тем, что был эффективным и разумным хищником.

Михаил Шукис

http://www.ohotniki.com/new/278.htm